Смерть пациента или тюрьма: ввоз незарегистрированных лекарств стал уголовным преступлением
До восьми лет заключения теперь грозит тем, кто попытается привезти больным раком, эпилепсией, подагрой муковисцидозом, мукополисахаридозом, другими орфанными болезнями препараты без именного разрешения Минздрава или Росздравнадзора. Как все-таки получить нужные лекарства?
Защищая, убивает
23 января 2015 года вступил в силу Федеральный закон от 31.12.2014 №532-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия обороту фальсифицированных, контрафактных, недоброкачественных и незарегистрированных лекарственных средств, медицинских изделий и фальсифицированных биологически активных добавок».
Этот закон, с одной стороны, полезен: он вводит уголовную ответственность за ввоз в Россию, производство и сбыт угрожающих жизни и здоровью фальсифицированных, контрафактных, недоброкачественных лекарств. Многие сталкивались с рекламой препаратов «от всего» и в последний момент удерживали своих близких, особенно пожилых, от покупки и применения таких «лекарств».
С другой стороны, закон губителен: он запрещает под страхом тюремного срока «незаконный» ввоз качественных и кому-то жизненно необходимых, но незарегистрированных в России лекарств. Законным же ввоз незарегистрированного лекарства на таможне будет сочтен только в случае, если имеется заключение консилиума федеральной клиники о необходимости конкретного числа ампул или таблеток для участия конкретного пациента в «клинических испытаниях». Далеко не во всех клиниках такое заключение могут выписать, к тому же оно будет однократным, а лечение для многих пациентов с эпилепсией и орфанными заболеваниями (например, некоторыми типами мукополисахаридоза) — пожизненное.
Непонятно также, что делать, если лекарство необходимо человеку срочно и счет идет на часы. Не зарегистрированы в России многие эффективные антибиотики. Они могут потребоваться, например, больным муковисцидозом. Также не зарегистрированы препараты, применяемые в области онкологии, онкогематологии, трасплантологии. Получается, что необходимость иметь именное разрешение на ввоз конкретной дозы препарата лишила россиян (как клиники, так и благотворительные организации) возможности покупать лекарства в запас. Теперь будет необходимо сначала провести консилиум, оформить заключение, потом уже купить лекарство и привезти его из-за границы. До введения препарата больной может элементарно не дожить.
Война детям-эпилептикам
Детская эпилепсия (это общее бытовое название для примерно 60 неврологических заболеваний) может проявляться у каждого сотого ребенка. Один процент детей — это уже не «редкое» заболевание — и уже не приговор. Сегодня успешно лечатся или берутся под контроль почти 80% всех форм эпилепсии, а некоторые из младенческих форм эпилепсии самостоятельно проходят к достижению шестнадцати-семнадцати лет. Правда, «берутся под контроль» эти приступы препаратами, не зарегистрированными в России.
«У меня ребенок-инвалид, мы принимаем противосудорожный препарат Сабрил, который не сертифицирован в России. Покупаем мы его за большие деньги через Интернет-магазин. С 23 января мы остаемся без жизненно необходимого лекарства. Как нам теперь жить?» — пишет во «ВКонтакте» Валерия Отт из Новосибирска.
«Мой 10-месячный ребенок, больной эпилепсией, тоже с 6 месяцев принимает Сабрил (вигабатрин), причем при его форме эпилепсии это единственный препарат, который помогает, не имеющий аналогов. В Морозовской больнице, где нам его назначали, лежат десятки таких же малышей, принимающих этот же препарат. Нам его принимать не менее 3 лет, и мы не теряем надежды полностью вылечить своего сына. Что касается вопроса легализации, то это занимает больше времени, чем у нас есть!» — соглашается Евгения Сергеева из Москвы.
«Сабрил» применяют при синдроме Веста — одной из самых тяжелых разновидностей эпилепсии. Но проблемы будут не только у детей с таким диагнозом. Синдром Драве — тоже очень тяжелая «миокланическая младенческая эпилепсия», и единственная терапия для многих детей — это Диакомит (stirepentol) и Фризиум (urbanil). Терапия многим назначена пожизненно. Если не ввести нужные препараты непосредственно во время приступа, который может длиться более десяти минут, то наступит кома, а ее последствия — вегетативное состояние или смерть. Родители не смогут позволить себе смотреть, как мучаются их дети. Не могут они и позволить себе съездить с ними за границу и купить препараты там (закон не запрещает ввоз лекарств для личного пользования, только «с целью сбыта»).
«Орфанники» в опасности
Множество препаратов, необходимых людям с очень редкими (орфанными) заболеваниями, не зарегистрированы в России. Отдельного порядка их регистрации (без клинических испытаний на множестве пациентов) пока нет, а найти достаточное количество пациентов сложно (например, в России всего 23 ребенка с одним из видов мукополисахаридоза). Вдобавок при ограниченном числе больных ограничен и рынок сбыта, а значит, зарубежные фармкомпании не слишком-то заинтересованы в том, чтобы преодолевать созданные российскими законодателями сложности.
Пока, даже если затеять регистрацию препаратов для больных орфанными болезнями в России, дело займет не менее года, а то и трех лет. Отдельные нормы по орфанным препаратам заработают, когда вступит в силу Федеральный закон от 22.12.2014 N 429-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон «Об обращении лекарственных средств в Российской федерации» — а это произойдет лишь 1 июля 2015 года. Тогда экспертиза орфанного лекарства станет занимать 80 рабочих дней со дня заявления, причем будут учитываться результаты зарубежных доклинических и клинических испытаний (их в Европе проводят не хуже, чем у нас). Но на ближайшие полгода действующей нормативно-правовой базы по орфанным препаратам нет, а уголовная ответственность за их незаконный ввоз уже есть.
Какой ввоз — законный?
«Незаконные производство, сбыт или ввоз на территорию Российской Федерации в целях сбыта незарегистрированных лекарственных средств или медицинских изделий, ...наказываются принудительными работами на срок от трех до пяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового либо лишением свободы на срок от трех до пяти лет со штрафом в размере от пятисот тысяч до двух миллионов рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от шести месяцев до двух лет или без такового и с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового».
Сразу напрашивается вопрос: а какой ввоз незарегистрированного лекарства — законный?
— Единственный известный мне способ законного ввоза определяется устанавливается частью 3 статьи 47 67-ФЗ от 12.04.2010: «предназначенных для проведения клинических исследований лекарственных препаратов, проведения экспертизы лекарственных средств для осуществления государственной регистрации лекарственных препаратов или для оказания медицинской помощи по жизненным показаниям конкретного пациента на основании разрешения, выданного уполномоченным федеральным органом исполнительной власти по заявлениям лиц, указанных в статье 48 настоящего Федерального закона». Наш фонд пользуется именно этим способом, так как клиники, с которыми мы сотрудничаем, оформляют документы, необходимые для ввоза лекарства для конкретного пациента, которому лекарство жизненно необходимо. Поэтому наших подопечных данный закон не коснется, — пишет директор фонда «Подари жизнь» Екатерина Чистякова.
Однако начать оформление разрешения на ввоз незарегистрированного лекарства — не обязанность клиники, а только ее право.
— Врачи говорят многим неврологическим пациентам: «Вам лучше всего вот это лекарство», но дальше документов не оформляют. А лекарство и правда лучше. Часто оно единственное, которое может помочь. Но в свете нового закона больные и их близкие рискуют стать уголовниками, — пишет Екатерина Чистякова.
Фонд «Защита нации» составил памятку с описанием, как получить разрешение на ввоз незарегистрированного препарата. Для начала в больнице должен собраться консилиум и назначить препарат, указав его количество, необходимое на курс лечения. Затем вместе с документами пациента и его (или родителей) информированным согласием на применение этого лекарства документы передаются в региональный минздрав, где готовят заявление в Минздрав РФ на получение разрешения на ввоз препарата. Вместе с заявлением регионального минздрава все документы отправляются в отсканированном и заверенном электронной цифровой подписью виде в Минздрав РФ по e-mail. Оригиналы же всех этих бумаг параллельно отправляются почтой. А вот получать готовое разрешение (если вам его дали) нужно по доверенности в Минздраве РФ (г. Москва, ул. Рахмановский пер, д. 3, подъезд 3).
Разрешение — еще не лекарство
Как справедливо отмечают в фонде «Защита нации», даже в случае успеха вся проделанная громадная работа по получению разрешения на ввоз лекарства — это еще не само лекарство. Дальше нужно найти аптеку, к примеру, в Европе, где есть это лекарство, договориться о пересылке лекарства, согласовать все бюрократические нюансы и заплатить за это лекарство. Но и это еще не получение лекарства.
Нужно еще заключить базовый договор и договор на брокерское обслуживание с компанией экспресс-перевозчиком (например, DHL Express). Для таможенного оформления груза (лекарства) перевозчику понадобятся копии уставных документов организации-получателя лекарства, оригинал разрешения на ввоз, информированное согласие пациента (или его родителей) на применение данного препарата, счет из аптеки и документ, подтверждающий оплату.
Если в разрешении, выданном Минздравом, и на коробке название препарата разойдется хоть на одну букву, либо будет указана другая страна-производитель, либо найдется ошибка в транспортных документах — придется писать обращение в Минздрав РФ о внесении изменений в ранее выданное разрешение на ввоз лекарства.
«Если реально взглянуть на эту проблему, то без грамотного юридического сопровождения проделать весь этот путь просто невозможно. То есть пациенту просто нужно потратить много времени и денег, нанять юриста, переводчика (если нет базовых знаний иностранных языков), иметь представителя в Москве и тогда эта процедура кое-как выполнима», — отмечают в фонде «Защита нации».
Подарок или благотворительность — тоже сбыт
Многие спрашивают: если карается только незаконный ввоз в целях сбыта, а сотрудник благотворительного фонда везет лекарство, которое будет передано больному ребенку безвозмездно, как это может считаться «сбытом»?
— В данном случае ключевым понятием является сбыт, то есть если, например, директор фонда помощи больным муковисцидозом «Кислород» Майя Сонина ввезет для себя или своих близких родственников какое-то лекарство, то это, скорее всего, не будет расценено, как ввоз с целью сбыта (хотя для родственников — не факт). Но если она ввезет для цели оказания помощи кому-либо постороннему, то есть неограниченному кругу лиц, то это скорее всего будет расценено как ввоз с целью сбыта. И если она на таможне об этом заявит, то ее должны будут задержать сразу же. Если она скажет, что везет эти лекарства для себя, подтвердив документами, то ее могут отпустить, но если потом выяснится, что везла она не для себя, то возбудят дело — если стоимость лекарства свыше 100 000 рублей, то уголовное, если ниже, то административное. Наказание также будет вынесено, в соответствии с требованиями закона, — пояснил «Милосердию.ru» адвокат Сергей Кулаков. — Сбыт – это фактические действия по передаче предметов сторонним лицам, при этом неважно, возмездно это было осуществлено или безвозмездно.
Федеральный закон от 12.04.2010 N 61-ФЗ (ред. от 22.10.2014) «Об обращении лекарственных средств» хотя бы позволяет (в статье 50) ввозить лекарства, даже незарегистрированные в России, лично для себя. «Никаких скидок на заболевших родственников законодатель не предусмотрел», — говорит адвокат Сергей Кулаков. Словно люди в тех ситуациях, когда нужны сильнодействующие антибиотики, противосудорожные и подобные эффективные препараты, имеют силы мотаться в Европу перед каждым курсом лечения. А близкие родственники окажутся под дамокловым мечом статьи «сбыт» (по крайней мере, Екатерина Чистякова упоминает в своем блоге случай, когда за введение трамадола — сильного, но не наркотического обезболивающего — родному брату человек был судим за «сбыт»).
Петиции про подагру, аллергию и грибок
В интернете подписывают сразу две петиции с просьбой отменить уголовную ответственность за ввоз незарегистрированных лекарств. Однапосвящена в основном детям с эпилепсией, вторая – всем пациентам, нуждающимся в зарубежных препаратах .
Жительница Архангельска Елена Мадар, автор второй петиции — мама мальчика Максима, не задышавшего после родов, а потом потерявшего зрение, оказавшегося в вегетативном состоянии. Она перечисляет множество заболеваний, которые нужно лечить незарегистрированными в России препаратами. Это, например, поздние резистентные к другим формам терапии стадии рака предстательной железы: Эстрацит (Эстрамустина фосфат), рак щитовидной железы: Тибон (Лиотиронин), меланома: Ервой (Ипилимумаб), Тафинлар (Дабрафениб).
Для лечения подагры эффективны: Колхикум-дисперт, Колхицин (оба уже несколько лет не поставляются в российские аптеки), Аденурик (Фебуксостат); эпилепсии: Петнидан, Заронтин, Сабрил (Вигабатрин), Синактен (Тетракозактид), Осполот (Сультиам); рассеянного склероза: Фампира (Фампридин); замедления развития бокового амиотрофического склероза: Рилутек (Рилузол); гепатита: Совальди (Софосбувир); алкоголизма: Кампрал (Акампросат), Селинкро (Налмефен); сердечной аритмии: Тамбокор (Флекаинид); атонии кишечника: Убретид (Дистигмина бромид); пищевой аллергии: Налкром, Аллерговал (оба - кромоглициевая кислота в форме таблеток); гиперлипопротеинемии: Холестирамин (Холестирамин); эутиреоидного зоба: Тиреотом, Новотирал (оба - комбинация Левотироксина натрия и Лиотиронина). Также незарегистрированные в России антидоты: Десферал (Дефероксамин), Этиол (Амифостин); и многие другие – противоопухолевые антибиотики, серьезные противогрибковые препараты и пр.
Все эти препараты угрожают жизни людей не больше, чем любое качественное лекарство: их просто нужно принимать только по назначению врача. Никакой логики в том, чтобы делать их ввоз и продажу уголовным преступлением, в отличие от ввоза, производства и сбыта фальсифицированных (потенциально ядовитых) или недоброкачественных препаратов, не просматривается.
Александра КУЗЬМИЧЕВА
В тюрьму за лекарства
В интернете идет кампания за разрешение ввоза в Россию незарегистрированных лекарств для людей с редкими заболеваниями
Запрет на ввоз незарегистрированных в России лекарств угрожает жизни неизлечимо больных
Винтернете появилось сразу несколько петиций с просьбой разрешить ввоз в Россию незарегистрированных лекарственных средств. С подобным обращением выступили, в частности, родители детей, страдающих эпилепсией, а также представители Ассоциации больных туберозным склерозом и Фонда помощи больным эпилепсией "Содружество". По словам авторов петиций, пациентам помогают лишь импортные средства, которые в России не зарегистрированы. Теперь ввоз таких, незарегистрированных, препаратов с целью сбыта подлежит уголовной ответственности.
23 января в России вступил в силу закон, устанавливающий уголовную ответственность за производство, сбыт или ввоз в Россию "фальсифицированных, контрафактных, недоброкачественных и незарегистрированных лекарственных средств, медицинских изделий и фальсифицированных биологически активных добавок". Максимальное наказание за данные деяния – до 8 лет лишения свободы. Авторы закона – депутат от Алтайского края Александр Прокопьев и председатель думского комитета по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая, объясняли такие меры необходимостью оградить пациентов от некачественной продукции. Однако из-за вступившего в силу закона под ударом оказались люди с различными заболеваниями, которым требуются импортные лекарства, не зарегистрированные в России.
Жительница Архангельска Елена Мадар – мама трехлетнего мальчика, страдающего эпилепсией. Как поясняет женщина, раньше она заказывала ребенку нужное лекарство через интернет, однако после вступления в силу этого закона лекарство больше не привозят. Елена Мадар обратилась с петицией к президенту России Владимиру Путину.
Елена Мадар– Сыну скоро будет 4 года, у нас инвалидность, и, помимо всех диагнозов, у нас также есть эпилепсия, – поясняет Елена Мадар. – От эпилепсии мы принимаем препарат, который не зарегистрирован в России. Мы пробовали другие препараты, нам ничего не подошло. В начале новогодних праздников я узнала, что Путин подписал новый закон, по которому теперь невозможно купить этот препарат в России. Я узнала это не от врачей, не из министерства здравоохранения, мне позвонили из консалтинговой компании и сообщили об этом законе. Сказали, что, если мне интересно, я могу написать письмо Путину, поэтому я решила создать петицию. Раньше я заказывала препарат через интернет-аптеки из Москвы и Питера, но в связи с новым законом эти препараты уже не заказать. Сама я не могу выезжать за границу за этим лекарством. Мне его негде достать. Читая комментарии к моей петиции, я понимаю, что таких людей очень и очень много и они тоже пишут, что о законе узнали из моей петиции и что не слышали ни по телевизору, ни в газетах.
– На какую реакцию вы рассчитываете со стороны Путина?
– Я рассчитываю на то, что закон пересмотрят, уберут из него слово "незарегистрированные препараты", потому что они зарегистрированы в других странах, они являются качественными препаратами, они прописаны многим детям в России. Я понимаю, что, конечно, санкции, нужно поддерживать отечественного производителя, но не ценой здоровья детей.
– Как вы раньше покупали лекарства?
– Очень просто: заказывала в интернет-аптеках. Курьерские службы не брались доставлять препарат, поскольку он не зарегистрирован, поэтому переправляли только почтой. Практически всегда можно было найти этот препарат, хоть и дорого. Но сейчас через интернет его нигде не купить, в регионы перестали пересылать еще за неделю-полторы до вступления закона в силу. Я написала письмо Путину, его переадресовали в Минздрав. Они мне ответили, но судя по их ответу, они немного сами не понимают, что делать: они просто выписали текст закона и то, как юридическим лицам получить разрешение на получение этого препарата. Всё. Как я не знала, как буду приобретать этот препарат, так и до сих пор не знаю. У меня сейчас есть небольшой запас препаратов, и мы с ребенком собираемся на лечение за границу. С собой надо взять лекарство с запасом, потому что мало ли: ребенок может выплюнуть таблетку, съесть, еще что-то. За границу-то я уеду, а как мне обратно возвращаться с этим лекарством? Мы летим через Москву, между рейсами интервал во времени около 4-5 часов, мне нужно с собой иметь препарат, чтобы в Москве после самолета дать, но я же уже пересеку границу с этим препаратом, и значит, на меня уже можно будет завести уголовное дело? Получается так, – говорила Елена Мадар.
Ева Стюарт?Еще одну петицию с требованием разрешить ввоз в Россию незарегистрированных, но прошедших клинические испытания лекарств, которые необходимы при лечении эпилепсии и редких (орфанных) заболеваний, написали представители Фонда помощи больным эпилепсией "Содружество" и Ассоциации больных туберозным склерозом.
– Этот закон всколыхнул не только больных эпилепсией, но и совершенно других нозологий, в том числе орфанных, – поясняет президент Ассоциации больных туберозным склерозом Ева Стюарт. – Это верхушка айсберга, внизу все намного сложнее. На самом деле родители покупали жизненно необходимые препараты сами, за свои деньги. Грамотной маршрутизации от Минздрава не было, а та, которая работала, работала неэффективно – легче было купить. А сейчас они просто лишились этой возможности.
– С вашей точки зрения, есть какой-то выход из ситуации?
– Первое – в закон №532, ограничивающий оборот контрафактных препаратов, БАДов надо убрать слово "незарегистрированные лекарственные препараты", поскольку данные препараты прошли все клинические испытания, зарегистрированы и используются – некоторые из них более 10 лет на территории других стран, – и они входят в протоколы лечения многих заболеваний. Второе – нам нужно немного проработать законодательство, чтобы обязать всех врачей в обязательном порядке информировать пациента о всех возможных вариантах лечения, потому что получается абсурд: врач знает препарат, знает, что он поможет в данной ситуации, и знает, что он не зарегистрирован в России. И назначить его он не может. Вроде он клятву Гиппократа давал, и приоритет у него – вылечить ребенка, убрать эпилептический приступ, если мы говорим об эпилепсии, а убрать он их может только тем, что зарегистрировано в нашей стране. Я считаю, что это очень негуманно по отношению к больным.
– У вас есть какие-то данные о масштабах бедствия? Насколько много людей, которые столкнулись с этой проблемой?
– Я думаю, масштаб бедствия грандиозный, и вот почему: мы все узкопрофильные специалисты – кто-то по эпилепсии, кто-то по онкологии, кто-то по кардиологии. Общей картины пока мы не видим, сейчас начинают подниматься фонды, люди, но я считаю, что это огромный масштаб, потому что это касается практически всех орфанных заболеваний, эпилепсии, сопряженных с ней заболеваний. Очень много препаратов, которые не зарегистрированы и которые родители покупают сами. И это только эпилепсия. Думаю, что в онкологии, кардиологии ситуация точно такая же, – полагает Ева Стюарт, президент Ассоциации больных туберозным склерозом.
Президент Общественного совета по защите прав пациентов, юристАлександр Саверский, с одной стороны, успокаивает: уголовная ответственность, обозначенная в законе, касается ввоза лекарств только с целью сбыта – на граждан, привозящих медикаменты для себя или своих близких, она не распространяется. Однако, с другой стороны, под действие закона подпадают интернет-аптеки, в которых многие люди и заказывали лекарства:
– Понятно, что родители детей обеспокоены. Но Уголовный кодекс по поводу лекарств, которые не должны незарегистрированно пересекать границу, неправильно прочитан. Речь идет о целях пересечения границы. Там написано "в целях сбыта". Сбыт – это отчуждение в пользу другого лица, то есть человек изначально приобретает, чтобы продать, передать. В данном случае ситуация совершенно другая: люди привозят лекарства для себя в интересах своих детей. Человек может везти сам или дать кому-то поручения, например, Фонду. Но если человек купил в России – не важно: через интернет-аптеку или как, то для того, кто это привез, это сбыт, а это состав преступления, – считает президент Общественного совета по защите прав пациентов юрист Александр Саверский.
Екатерина ЧистяковаДиректор благотворительного фонда помощи детям с онкогематологическими заболеваниями "Подари жизнь" Екатерина Чистякова, напротив, полагает, что закон может трактоваться таким образом, что к ответственности за ввоз незарегистрированного лекарства может быть привлечен любой человек. Фонд "Подари жизнь" нередко в своей работе сталкивается с необходимостью покупать за границей отсутствующие в России лекарства, однако новый закон подопечных Фонда не коснется. Екатерина Чистякова в интервью Радио Свобода объясняет, каким образом можно законным путем ввозить в Россию незарегистрированные лекарства, и рассуждает о том, какие последствия могут ожидать тех людей, кто из-за закона лишится необходимых лекарств:
– В России законодательно разрешен ввоз лекарственных препаратов по индивидуальным жизненным показаниям конкретного пациента. Порядок ввоза определен. Врачи, которые назначают лекарство, оформляют решение консилиума и разрешение на ввоз препарата через Минздрав. Это разрешение выдается в течение пяти дней, и проблем здесь нет. Поскольку мы работаем с грамотными и ответственными докторами, нашим подопечным не приходится самостоятельно думать о том, как добыть нужное им лекарство. Оформлять разрешение на ввоз лекарств – это право, а не обязанность российских докторов. Поэтому часто в других областях медицины врачи говорят, что человеку нужен препарат, но дальше необходимые документы не делают, и пациенты вынуждены искать знакомых, еще кого-то, кто привезет им необходимые лекарства. Те люди, которые повезут лекарства без разрешения, могут иметь проблемы.
– По вашим данным, насколько много людей, которые пострадают от новых ограничений? Есть ли для них какой-то выход?
– Думаю, что сотни. Выхода для них в современной правовой системе я не вижу. Если речь идет о небольшом количестве лекарств, которые не очень дорого стоят, то, наверно здесь проблем не будет, но если человек серьезно болен, то лекарств нужно много, суммы будут большие. А это уже может рассматриваться как ввоз в крупных размерах.
– Юристы обращают внимание на то, что в законе ответственности подлежит ввоз именно с целью сбыта, но как вы считаете, как это могут трактовать правоохранительные и следственные органы?
– Наши суды трактуют и могут иметь право трактовать "сбыт" очень широко: "сбыт" – не значит обязательно что-то продать, под "сбытом" может подразумеваться и безвозмездная передача тоже. К сожалению, практически любого человека, заплатившего свои деньги и передавшего больному лекарство бесплатно, можно обвинить в сбыте. Это очень хорошо показало дело Алевтины Хориняк, где суд принял за сбыт именно безвозмездную передачу больному необходимого лекарства.
– С вашей точки зрения, насколько будут серьезными последствия для людей, которые не смогут найти необходимые лекарства?
– Зависит от тяжести заболевания, но последствия могут быть серьезными: либо качество лечения снизится, либо эффективность. Иногда такие лекарства являются реально последним шансом.
Алевтина Хориняк, дело которой упоминает Екатерина Чистякова, – 73-летняя врач из Красноярска, которую признали виновной в сбыте сильнодействующих веществ и в 2013 году приговорили к штрафу в 15 тысяч рублей (прокуроры настаивали на 8 годах тюрьмы). Осенью 2014 года апелляционная инстанция полностью оправдала Алевтину Хориняк.
На сегодняшний момент на сайте change.org, на котором размещены петиции с просьбой отменить фактический запрет на ввоз в Россию незарегистрированных лекарств, собрано более 50 тысяч подписей. Если обращение подпишут сто тысяч человек, власти могут его рассмотреть
Добавить комментарий