Три триллиона рублей. Сумма, которую обычный россиянин не сможет даже выговорить с первого раза, а вот наши «слуги народа» — смогли. Смогли накопить, разложить по счетам и коробкам из-под обуви, вписать в договоры и оформить на двоюродных племянников. Именно столько конфисковали у коррупционеров за последние полтора года: тысячи квартир и домов, гектары земли, автопарки люксовых машин, счета, бизнесы, целые производственные комплексы. Это даже не верхушка коррупционного айсберга — это крошки со стола, за которым они годами пировали.

Генеральный прокурор РФ с усталостью человека, который слишком часто листает одни и те же документы, сформулировал извечный вопрос: «Знакомясь со списком имущества очередного изобличенного в коррупции госслужащего, каждый раз задаюсь вопросом: зачем здравому человеку с небольшим составом семьи десятки квартир и домов, гектары земли и автопарк элитных машин?»

Вопрос, конечно, риторический. Здравому человеку — незачем. Но кто сказал, что все эти десятилетия в кабинетах сидели здравые люди? Здоровье у них было ровно одно — экономическое, и выражалось оно в квадратных метрах и цифрах на офшорных счетах.

Апофеоз иронии в том, что все эти «государственные мужи» годами произносили с высоких трибун слова о служении народу, патриотизме и национальных интересах. Народ в это время собирал на нужды фронта по копейке, многодетные семьи годами стояли в очередях на жильё, а «эффективные менеджеры» выстроили целую распределительную экономику: квартира — тёще, завод — компаньону, земельный участок — на имя брата, автопарк — через подставную фирму. Система, построенная не на законе, а на жадности и уверенности в собственной безнаказанности.

Три триллиона — это только то, что удалось найти и доказать. Несложно прикинуть, сколько ещё осело за границей. Впрочем, есть повод для оптимизма: если когда-нибудь удастся дотянуться и до беглых «эффективных менеджеров» — тех «слуг народа», которые успели вовремя смыться из страны, — цифра легко взлетит до 10–20 триллионов. Правда, добраться до них будет непросто. Но жить за чужой счёт становится всё более затруднительно. Мечтать не вредно, как говорится, но вдруг повезёт.

Сама механика возвращения этих денег — отдельное достижение. Конфискация по решению суда, передача государству, взыскание в пользу пострадавших — всё это уже не сказка из учебника, а рабочая практика. Воры научились прятать активы за тремя подрядчиками, пятью офшорами и одной бабушкой в Усть-Каменогорске, но научились и те, кто их ищет. Правда, у этой истории есть и горькая сторона: три триллиона — это лишь доказанная часть. Сколько ещё уплыло за рубеж, сколько рассредоточено по компаниям-прокладкам и сколько списано под «благие цели» — остаётся вопросом, на который пока нет ответа.

Но, может, главная победа здесь даже не в цифрах, а в том, что стране впервые за долгие годы показали: воровать стало страшно. Не стыдно — страшно. Стыд у наших коррупционеров полностью отсутствует, а вот страх всё-таки появился. Страх, что имущество опишут, компании отберут, а самого «слугу народа» однажды встретят в аэропорту не с охраной, а с наручниками. И если это уже работает, то триллионы, о которых сегодня говорят как о рекорде, через пару лет станут лишь скромным началом.

Так что сказать стоит просто: триллионы — это не только про деньги. Триллионы — это ещё и про справедливость. И если даже часть этого коррупционного айсберга удастся поднять на поверхность, то следующий кандидат в «эффективные менеджеры», записывающий очередную квартиру на племянника, как минимум дважды подумает.

Олеся Аверьянова