Октябрь 1993 года: 25 лет спустя.

 

 По страницам сайта Московского городского комитета КПРФ msk.kprf.ru

 

Октябрь 1993 года: 25 лет спустя. Часть первая

 

Причины подготовки указа 1400

В предыдущих статьях мы писали, как после завершения работы созванного Верховным советом «круглого стола» и подготовки во время его работыДекларации общенационального экономического согласия ельцинская команда твёрдо вознамерилась разогнать парламент. Также напомним, что решения законодательной власти, касающиеся определения статуса Севастополя, внесения изменений в приватизацию, в бюджетную политику, окончательно вывели из себя президента и его окружение. Да, речь идёт именно об упомянутых событиях. Ведь именно 12 августа 1993 года Борис Ельцин, выступая на своей пресс-конференции, заявил об «артподготовке» в августе и о «решающей схватке» в сентябре. Он заявил, что осенью должны состоятся выборы в новый парламент, добавив, что если депутатский корпус «не примет решение, то за него примет решение президент».

Таким образом, идея разгона Верховного совета созрела после того, как в результате полугодовой работы «круглого стола» была предложена тщательно подготовленная программа выхода России из кризиса, реформирования экономики, было рекомендовано сформировать коалиционное правительство национального согласия. Таков был ответ Ельцина и компании на реальную попытку достижения компромисса в обществе. Впрочем, это было неслучайно. Ведь «демократы» отдавали себе отчёт в том, что в противном случае их провальный либеральный проект будет списан в утиль.

Что же касается выступлений Руслана Хасбулатова и Александра Руцкого на Всероссийском совещании представителей Советов всех уровней, прошедшем 18 сентября 1993 года, в которых якобы отсутствовали грани морали и приличия, то это было отнюдь не главной причиной подписания указа 1400. Базовая причина лежит в вышеперечисленных факторах. Если говорить о самих выступлениях председателя Верховного совета и вице-президента, то что в них было скандального? Некоторые (например, либеральный публицист О.П. Мороз) возмущается затрагиванием Р.И. Хасбулатовым темы алкоголизма Б.Н. Ельцина и жестом парламентского спикера, намекающего на образ жизни президента. Но ведь сегодня ни для кого не секрет, что Борис Николаевич действительно злоупотреблял алкоголем, вследствие чего он часто болел, отсутствуя в Кремле. В результате правила бал его свита, фактически приватизировавшая государство. Следовательно, не мешало бы вспомнить фразу из известной Советской комедии: «На правду нельзя обижаться, даже если она очень горькая».

Аналогичным образом можно сказать и про выступление вице-президента А.В. Руцкого. Он развил тему внешнего управления Россией. Александр Владимирович говорил о влиянии Центрального разведывательного управления США на внутреннюю и внешнюю политику кремлёвского руководства, о действии его в интересах других стран. Всё это тоже имело место. Недаром вице-президент призвал к переизбранию президента.

Впрочем, как было отмечено, не речи Руцкого с Хасбулатовым были основным мотивом действий Кремля.

Указ Ельцина «О поэтапной конституционной реформе»

Борис Ельцин в своём телеобращении к россиянам от 21 сентября 1993 года, во время которого он зачитал свой указ 1400, посетовал не только на мнимое противодействие депутатским корпусом проведению экономических преобразований, но и на подрыв управляемости государства, на «недоговороспособность» парламентариев, на «несовместимость» Советов и демократии. В общем, президент повторил то же самое, что и во время своих предыдущих выступлений. Ничего нового страна не услышала.

Мы напомним, что именно Б.Н. Ельцин, будучи председателем Верховного совета РСФСР, в апреле-мае 1991 года подписал и закон «О президенте РСФСР», и поправки к Конституции РСФСР, которые гласили, что президент не имеет права распускать Съезд народных депутатов и Верховный совет. Статья 121-6 Конституции России гласила следующее: «Полномочия президента Российской Федерации не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления законно избранных органов государственной власти… В противном случае они прекращаются немедленно».

Следовательно, за нарушение Основного закона полагалось объявление импичмента.

Вместе с тем, мы считаем целесообразным обратить внимание на ключевые «аргументы» Б.Н. Ельцина, используемые им в качестве обоснования совершённого им антиконституционного переворота.

Противодействие народными депутатами проведению «реформ»

Разве гайдаровско-чубайсовская политика была благом для России? Вопрос носит риторический характер. Были ли в СССР трудности? Да. Но были и достижения, которыми мы пользуемся до сих пор. В этой связи следовало ставить вопрос не о ликвидации, а о совершенствовании Советской социалистической системы, с чем успешно справились Китай, Куба и Белоруссия. Между прочим, их руководство начинало действовать в тяжёлых условиях, несопоставимых с теми, какие были у нас как в 1985, так и в 1991 гг. Но горбачёвско-ельцинская команда взяла курс на реставрацию капитализма, проводившуюся не без участия большинства депутатов Верховного совета России. Именно их голосами была утверждена и программа «шоковой терапии», и приватизации. Большинство депутатского корпуса ратифицировало и Декларацию о суверенитете РСФСР, и беловежский сговор, и вступление России в МВФ.

Тем не менее, парламентарии, будучи полномочными представителями народа, не могли не замечать ухудшения жизни людей, их избравших. Поэтому они ставили вопрос всего лишь о смягчении социальных последствий капиталистической реставрации. Именно за это гайдаровцы окрестили депутатов «консерваторами», «реакционерами» и т.д. Впрочем, ничто ни ново под луной. Разве в 1930-ые годы правые политические силы США не приклеивали Ф.Д. Рузвельту ярлыки «ультралевого радикала», «диктатора» и т.д.? Разве три года назад идейные наследники гайдаровской команды в лице кудринцев не приписывали намерение восстановления якобы исчерпавшей себя «тоталитарной» «командно-административной системы» не только КПРФ и народно-патриотическим силам, но и «Столыпинскому клубу», идеологи которых стоят на буржуазных, но на кейнсианских позициях?

Что же касается вышеупомянутой «Декларации общенационального экономического согласия», то она была выработана на «круглом столе», в работе которого участвовали не только парламентарии и члены правительства, но и учёные-экономисты разных воззрений (от Бузгалина до Ясина), руководители производств, предприниматели, представители профсоюзов и органов местного самоуправления. Таким образом, каждый тезис программы был тщательно подготовлен. Многое из «Декларации общенационального экономического согласия» было реализованы президентом Белоруссии А.Г. Лукашенко, правительством Примакова – Маслюкова – Геращенко в 1998-1999 гг., и даже мэром Москвы Ю.М. Лужковым. Только вот ельцинские «демократы» зарубили на корню инициативу, направленную на укрепление согласия в обществе.

В целом, ельцинистам надо было просто найти «козла отпущения», ответственного за провальный результат их «реформаторских» экспериментов. Поэтому трубили на весь мир о «помехах», чинимых Верховным советом (хотя именно эти депутаты в марте 1993 года существенно расширили финансово-экономические полномочия правительства). Хотя если бы не было ВС РФ, то либералы непременно придумали бы образ нового врага, поскольку надо было на кого-либо переложить ответственность за провальные результаты политики «вашингтонского консенсуса». Собственно говоря, после 1993 года пытались сделать «крайними» то Государственную думу, то многих региональных лидеров (включая даже мэра столицы Ю.М. Лужкова), то главного президентского охранника А.В. Коржакова.

«Недоговороспособность» парламентариев

Б.Н. Ельцин, обосновывая подготовленный им указ 1400, заявил, что, дескать, многократно шёл на уступки депутатам, но они якобы нарушали взятые на себя обязательства, в результате чего не удавалось раскурить трубку мира. Однако это прямая попытка ввести общество в заблуждение.

Во-первых, компромиссы «по ельцински» представляли собой попытку построения дома без фундамента. Достаточно вспомнить, во что вылилось «конституционное соглашение», подписанное на VII съезде народных депутатов РФ в декабре 1992 года. Сперва договорились, что депутаты продлевают дополнительные полномочия президента, а последний назначает премьер-министром того, кого порекомендует законодательная власть. Глава правительства сменился. Но Ельцин рубил на корню попытки Черномырдина внести корректировки в проводившуюся социально-экономическую политику. В результате новый премьер встал на сторону гайдаровских «реформаторов». А предоставление «свободы рук» последним несло беду в общий дом, вызывая рост протестных настроений.

Во-вторых, в июле 1993 года компромисс между исполнительной и законодательной властями де-факто был найден. Декларацию общенационального экономического согласия, разработанную в результате работы полугодового форума, подписали представители всех сторон – в том числе и многие члены правительства (в том числе и высокопоставленные). Совместным постановлением Верховного совета и правительства было созвано Всероссийской экономическое совещание. Пресса (в том числе и та, которая не принадлежала к сторонникам парламента), писала о шансах укрепления согласия в обществе.

Однако Б.Н. Ельцин, открыто заняв сторону ультралибералов, сам обрубил ростки общенародного согласия, со всеми вытекающими последствиями.

Несостоятельность ссылок на итоги апрельского референдума 1993 года

Борис Ельцин, обосновывая свои действия, сетовал на итоги Всероссийского референдума, прошедшего 25 апреля 1993 года. Так, он выдвинул тезис, будто парламентарии игнорируют волю избирателей, не проявляя воли к сотрудничеству и продолжая настаивать на проведении «популистской» политики.

Насчёт «воли избирателей» можно говорит и писать до скончания века. Во-первых, народ, формально выразив доверие президенту Б.Н. Ельцину и его социально-экономической политике, всё же не поддержал идею роспуска парламента. Во-вторых, во многом исход голосования был предопределён действиями СМИ, чья деятельность координировалась ельцинским «министром пропаганды» Полтораниным и его Федеральным информационным центром. Телевидение, радио и пресса круглые сутки промывали мозги народу. Плюс неравный доступ к эфиру тоже был существенным фактором. В-третьих, народ формально отдал свои голоса Ельцину исходя из того, что его многочисленные декларации о придании проводившимся реформам социальной направленности и подписанные им указы действительно превратятся в реальные поступки. Но к политической опоре президента в лице «демократов» доверие общества опустилось до низкого уровня.

До поры до времени формально рейтинг Б.Н. Ельцина превышал уровень авторитета остальных политических деятелей. Но в августе 1993 года, по данным ВЦИОМа, рейтинг президента упал до 13%. Впервые его опередили – на первом месте находился А.В. Руцкой, имея 17% рейтинга.

Соотношение системы Советов с демократией

Ельцин и его сторонники муссировали тезис, будто Советы представляют собой некое антидемократическое образование. Они трубили на весь мир, будто сосредоточение всей власти в руках органов народного представительства якобы представляет собой тоталитарную черту и ставит крест на «разделении властей».

Во-первых, пропагандируемый в XVIII – XIX вв. буржуазными идеологами тезис «разделения властей» давно стал фикцией. Он служит в качестве своеобразной ширмы, прикрывающей всевластие узкого круга олигархии, исполнительной власти. Недаром в обществе растёт популярность идеи парламентского контроля над правительством. Это для чего нужно? Для улучшения качества работы государственного аппарата, для пресечения злоупотреблений и недобросовестного выполнения своих обязанностей чиновников. В случае, если последние не справляются, то полномочные представители народа имеют право отправить их в отставку. Поэтому как раз система Советов, избираемых от всех социальных слоёв общества, от всех территорий страны, как раз и являлась высшей формой демократии.

Во-вторых, в 1989 – 1991 гг. Борис Ельцин и его соратники по Межрегиональной депутатской группе и по движению «Демократическая Россия», борясь с Союзным руководством, сами ратовали за утверждение парламентской республики. Так, на своих демонстрациях они носили плакаты с лозунгами «Вся власть Советам», «Советы вместо партии» и т.д. В феврале 1991 года именно Б.Н. Ельцин выступил за передачу всей полноты управления государством «коллективному органу». А президентское правление расценивалось им как «диктатура». 24 мая 1991 года Верховный совет РСФСР, во главе которого стоял Борис Ельцин, внёс поправки в Конституцию, фактически предоставившие народным депутатам контрольно-распорядительные функции.

А что же произошло потом? Какие мутации произошли в мозгах «демократов», в результате чего они начали оценивать то, за что они боролись, как «тиранию» и «диктатуру»?

Кстати, за что Руслана Хасбулатова охарактеризовали «авторитарным руководителем»? За то, что он порой допускал нарушения регламента, отключая микрофоны некоторым депутатам? Но ведь этим он (как и Ельцин) занимался и тогда, когда был за одно с «демократами». Достаточно вспомнить известное «Письмо шести» (письмо большинства заместителей председателя ВС РСФСР), авторы которого высказывали претензии Ельцину с Хасбулатовым именно по этой части. Причём это далеко не единственный пример. Но суть в другом – никто из «демороссов» на это не обращал внимания. Более того, представитель либерального течения О.П. Мороз в своей книге «Так кто же развалил Союз» пишет, что до 1992 года Руслан Хасбулатов был для «демократов» едва ли не одной из «икон».

А что же произошло в 1993 году? Тот же Олег Мороз рассуждает, будто Р.И. Хасбулатов, инициировав внесение поправок в законодательство, усиливающего парламентский контроль над правительством (в частности, утверждение Верховным советом не только премьер-министра, но и руководителей силовых ведомств), якобы напоминал И.В. Сталина. Только из-за того, что Хасбулатов был за парламентскую республику! И это, как полагали либералы, было проявлением диктаторства! В таком случае в таких странах как Австрия, Германия, Италия, Израиль, Великобритания царит тирания, поскольку перечисленные государства представляют собой парламентские республики, а последняя (Великобритания) – парламентскую монархию. Это во-первых.

Во-вторых, мы не считаем оскорблением сравнение с И.В. Сталиным. Ведь он – выдающийся руководитель нашей страны, сумевший в кратчайшие сроки вывести СССР на передовые позиции в мире, своевременно уничтожить мерзкую, отвратительную, крысиную «пятую колонну», одержать победу в Великой Отечественной войне, освободить половину мира от «коричневой чумы». При Иосифе Сталине трудящиеся были уверены в завтрашнем дне, страна крепла, а предатели Родины и отщепенцы получали заслуженную кару.

В-третьих, мы уже писали, как Верховный совет РФ созвал «круглый стол», участники которого вырабатывали основы альтернативной социально-экономической политики. В нём участвовали и депутаты, и члены правительства, и учёные разных воззрений, и все политические партии, и руководители предприятий разных форм собственности, и профсоюзы, и органы местного самоуправления. Выслушивались все предложения, учитывались мнения каждой стороны при составлении «Декларации общенационального экономического согласия». Руководил этим процессом Руслан Хасбулатов. Разве «жёсткий диктатор» стал бы использовать подобный подход при разработке программы развития страны? Однозначно нет.

В-четвёртых, бывают периоды в жизни страны, когда без диктатуры не обойтись. Подчас она необходима для стабилизации обстановки, для наведения элементарного порядка, для обеспечения единства и независимости страны, для пресечения всевластия криминала. Вопрос в том, в чьих интересах она устанавливается. Например, в августе 1991 года ГКЧП пытался использовать жёсткие меры для предотвращения развала СССР. Подобные меры можно было только приветствовать. Но осенью 1993 года ельцинско-гайдаровские «реформаторы» установили диктатуру во имя продолжения обанкротившейся неолиберальной политики, ведущей страну в тупик.

В-пятых, надо заострять внимание на не том, является ли тот или иной политический деятель «демократом» или нет, а на результатах его политики. Например, многие обвиняют президента Белоруссии А.Г. Лукашенко в «авторитаризме». Но ведь он сумел сохранить производственный потенциал, социальную сферу, порядок внутри страны. Это самое главное. Так и с Верховным советом РФ. Хасбулатовцы при всей своей непоследовательности всё же предлагали решения, реализация которых способствовало бы выводу России из кризиса, решению социальных проблем и укрепление безопасности. Всё остальное – вторично.

Михаил Чистый

 

 

Октябрь 1993 года: 25 лет спустя. Часть вторая

 

 

Как «демократы» обманывали весь мир

В предыдущей статье мы доказали несостоятельность основных тезисов Б.Н. Ельцина, обосновывающих осуществление им антиконституционного переворота и лёгших в основу указа № 1400. Теперь нам предстоит обратить внимание на иную сторону дела. Т.н. «демократы», стремясь склонить на свою сторону мировое сообщество, прямо дезинформировали другие страны. Так, в рассекреченных телефонных переговорах Бориса Ельцина с американским президентом Биллом Клинтоном первый сообщил о якобы оказанной поддержке руководством силовых ведомств указу № 1400.  Причем президент РФ добавил, будто коллегии Министерства обороны, МВД и Министерства безопасности единогласно приняли соответствующее решение.

В свою очередь, на страницах ряда книг можно встретить противоположную информацию – об осуждении ельцинского указа коллегиями силовых министерств. Например, авторы сборника «Ельцин – Хасбулатов: единство, компромисс, борьба» недвусмысленно написали об этом.

Как обстояло дело в реальности?

Какую позицию заняли силовики в сентябрьско-октябрьские дни 1993 года? Вообще то сперва была надежда, что министр обороны, министр внутренних дел и министр безопасности скажут «нет» попыткам разгона парламента. Да, политически они были солидарны с Ельциным. И Павел Грачёв, и Виктор Ерин под флагом «интеграции в мировое сообщество», «миролюбивой внешней политики», «приоритета прав человека» и «демократизации»  разрушали Вооружённые силы, правоохранительные органы, систему внутренней безопасности. Тем не менее, их формальная обязанность заключалась и в защите основ конституционного строя Российской Федерации. А Основной закон гласил, что президент не имеет права объявлять о роспуске парламента.

Собственно говоря, в декабре 1992 года – когда Б.Н. Ельцин предпринял первую попытку переворота, силовые министры прямо заявили о своём намерении стоять на страже Конституции. Ими же было сказано, что они не станут выполнять противозаконные приказы. Совсем иначе действовали они осенью 1993 года, поддержав ельцинский переворот. Но это отнюдь не означает, что все их соратники заняли аналогичную позицию.

Чтобы определиться с вопросом о позиции, занятой силовыми ведомствами, достаточно ознакомится хотя бы с материалами заседания коллегии Министерства обороны, прошедшего вечером 21 сентября 1993 года (стенограмма опубликована в книге Р.И. Хасбулатова «Преступный режим: либеральная тирания Ельцина»).

Так, министр обороны П.С. Грачёв открыл заседание коллегии своего ведомства. Ему позвонил Б.Н. Ельцин и заявил, что рассчитывает на поддержку со стороны армии. Грачёв ответил ему, что лично он солидаризируется с президентом. Однако он должен поставить соответствующий вопрос перед коллегией Министерства обороны. По словам министра, он будет действовать так, как скажут члены коллегии.

Как оценивали указ 1400 высокопоставленные чиновники Министерства обороны? Так, Павел Грачёв заявил им, что Вооружённые силы должны быть готовыми к выполнению приказов президента. Четверо из пяти присутствующих генералов (заместителей министра) высказываются против. Они ссылаются на закон «Об обороне», согласно которому армия не имеет права выполнять противозаконные приказы, от кого бы они не исходили. Ровно это относилось и к указу № 1400.

Тем не менее, Грачёв начинает настаивать на необходимости твёрдо заявить о поддержке действий Ельцина. С ним солидарен только один его заместитель. Остальные соратники министра обороны отмечают, что Конституция Российской Федерации и законодательные акты запрещают использование армии в политических спорах. Они справедливо заявляют, что пусть лучше Борис Ельцин договорится с Русланом Хасбулатовым. По словам генералов, отнюдь не председатель Верховного совета говорил полтора месяца назад об «артподготовке» в августе и о решающей схватке в сентябре (напомним, что соответствующие слова прозвучали из уст Б.Н. Ельцина в адрес парламента во время его пресс-конференции, состоявшейся 12 августа 1993 года).

Почти все члены коллегии Министерства обороны подчёркивают, что сегодня они окажут поддержку Ельцину, а завтра он, опираясь на неё, потребует расстрелять Верховный совет. И что же тогда?

Павел Грачёв начинает покрикивать на своих заместителей. Целый час прошёл в таких жарких спорах. Снова звонит Борис Ельцин. Министр сообщил президенту, что коллегия обсуждает сложившуюся ситуацию. Ельцин выразил недовольство тем, что «президент думает за вас всех». И заставил Грачёва принимать решение, какое он велел.

Что же получается? Министр обороны и один его заместитель поддерживают указ 1400, а подавляющее большинство остальных заместителей – против. Казалось бы, сам бог велел коллегии военного ведомства заявить о своём намерении стоять на страже Конституции и защищать законную власть. Но ведь и Ельцин, и Грачёв оказывали неимоверное давление на руководство Министерства обороны, фактически вынуждая его занять «нужную» т.н. «демократам» позицию.

В итоге один из заместителей министра обороны в качестве компромиссного варианта предложил принять заявление о нейтралитете армии. По его словам, политические деятели «заварили кашу», а теперь намерены использовать вооружённые силы. Он напомнил, что подобное наблюдалось в Узбекистане, в Тбилиси, в Прибалтике, после чего всех собак вешали на военных.

В конечном итоге П.С. Грачёв сообщил Б.Н. Ельцину, что армия решила быть политически нейтральной. Аналогичная картина наблюдалась и в Министерстве внутренних дел, и в Министерстве безопасности.

Словом, значительная часть руководителей армии, милиции и органов государственной безопасности была против антиконституционного переворота.

Силовые ведомства присоединяются к защитникам Конституции

Уже в ночь с 21 на 22 сентября 1993 года стало ясно, что очень многие военнослужащие и сотрудники правоохранительных органов не собираются оказывать поддержку антиконституционному перевороту, совершаемого ельцинской группировкой. По крайней мере, действия значительной части сотрудников московской милиции недвусмысленно свидетельствовали об этом.

Сперва напомним, что начальник столичного ГУВД Владимир Панкратов всё же занял сторону ельцинистов. Однако не все подразделения милиции, находящиеся в его подчинении, последовали за упомянутым деятелем.

Так, по мере эскалации политической напряжённости уголовные банды почувствовали, что наступило для них благоприятное время. По Москве была проведена мобилизация организованных преступных группировок и рэкетиров «авторитетами» уголовного мира. После чего в Москве мафиозные группировки начали осуществлять погромы и грабежи магазинов. И это не случайно. Ведь политический кризис – самое благоприятное время для уголовников. Ведь в данное время всё внимание правоохранительных органов сосредотачивается на защите власти и на борьбе с протестующими людьми. Следовательно, они отвлекаются от борьбы с организованной преступностью.

Однако в борьбу с бандитскими группировками моментально вступает московский ОМОН. Более того, столичный Отряд милиции особого назначения принял заявление о своём намерении бороться исключительно против организованной преступности и не выходить за пределы своей компетенции. Они же подчёркивали, что против Конституции и против народа бороться не станут.

Ну что же, они честно выполняли свой долг в суровые осенние дни 1993 года.

В результате «демократическая» власть перебросила ОМОН из множества других субъектов Российской Федерации (во многом – из Екатеринбурга). Именно они бесчинствовали в столице в октябре 1993 года.

Не только ряд подразделений столичной милиции стоял на страже Конституции и отказался следовать за ельцинскими путчистами. Четыре часа спустя после объявления указа № 1400 и после принятия Верховным советом решения о прекращении президентских полномочий Б.Н. Ельцина и об их передаче вице-президенту А.В. Руцкому, стало известно, что ряд командиров частей Московского военного гарнизона присягнул на верность последнему как исполняющему обязанности главы государства.

В ночь с 21 на 22 сентября 1993 года к Краснопресненской набережной в сопровождении автомобилей ГАИ подошли колонны слушателей Военной академии им. М.В. Фрунзе, присоединившись к защитникам Дома Советов.

Внешняя разведка против антиконституционного переворота

Следует отметить, что действия Б.Н. Ельцина не поддержала Служба внешней разведки РФ. Так, президент позвонил директору СВР Е.М. Примакову и спросил о его отношении к указу 1400. Евгений Максимович ответил, что считает соответствующий шаг непродуманным. Ельцин заявил ему, что ожидал другой ответ от руководителя внешней разведки. Примаков ответил ему, что сказал так, как думает и было бы хуже, если бы из его уст прозвучала неправда. Ельцин моментально бросил телефонную трубку.

Кроме того, Служба внешней разведки пыталась донести до зарубежных стран альтернативный взгляд на события в России, отличающийся от той картины, которую подавали всему миру ельцинисты. Так, Е.М. Примаков в своей книге «Минное поле политики» писал, что американцы стремились через сотрудничество с СВР РФ получить «достоверную информацию» для доклада Биллу Клинтону о том, что происходит в нашей стране. По словам Евгения Примакова, это «создавало хорошие возможности для доведения непосредственно до высшего руководства США информации, отражающей действительность». Примаков подчеркнул, что они в то время знали, что «ряд наших «демократов» снабжают американцев своими субъективными оценками о происходящих в России событиях».

Одновременно заметим, что возглавляемая Е.М. Примаковым Служба внешней разведки передавала в Верховный совет сведения государственной важности – в частности, об участии подразделений иностранных воинских формирований в осаде Дома Советов, в здании Генштаба и Министерства обороны. Так, один из помощников назначенного Верховным советом и А.В. Руцким исполняющего обязанности министра обороны Владислава Ачалова Иван Иванов в своих дневниковых записях, изданных под названием «Анафема. Хроника государственного переворота» писал, что 23 сентября из источников «Союза офицеров» в Службе внешней разведки РФ поступила соответствующая информация. Он же вспоминал, что Министерство безопасности и СВР РФ выражали озабоченность участием представителей военизированных подразделений зарубежных разведок в осаде как парламентской резиденции, так и военного ведомства.

Позиция армии

В сентябрьско-октябрьские дни 1993 года многие искали ответ на вопрос о том, как поступят военнослужащие в случае попыток ельцинских путчистов прибегнуть к насильственному свержению высших органов государственной власти. Так, утверждённый народными депутатами в должности и.о. министра обороны РФ экс-командующий ВДВ СССР В.А. Ачалов заявил, что личный состав Вооружённых сил готов прийти на защиту Дома Советов целыми частями.

Вряд ли соответствующая информация была плодом воображения. Ведь Верховный совет и исполняющий обязанности президента А.В. Руцкой так или иначе взаимодействовали с воинскими частями. Их представители (главным образом офицеры) разъезжали по армейским формированиям, выясняя, как они поступят в случае, если МВД пойдёт на штурм резиденции Верховного совета. Во многом воинские части, осуждая указ Ельцина, занимали нейтральную позицию. Но немало командиров частей всё же обещали вмешаться в случае начала штурма. То есть, они заверили, что пресекут попытку насильственного захвата власти ельцинской группировкой. В частности, Верховному совету вроде удалось договориться с командованием 119-ого Нарофоминского парашютно-десантного полка.

То же самое подтвердил и Р.И. Хасбулатов. В своём интервью газете «Комсомольская правда» от 28 сентября 1993 года он заявил, что из регионов России поступает огромное количество сведений, что и военнослужащие, и воинские части, и целые группы переходят на сторону парламента.

Спецслужбы против указа 1400

Многие сотрудники органов государственной безопасности возвысили свой голос против нарушения основного закона России. Так, достаточно вспомнить о митинге сотрудников военной контрразведки, сотрудников Управления Министерства безопасности по Москве и Московской области, Центра общественных связей Министерства безопасности, прошедшем на Лубянской площади 30 сентября 1993 года. Его участники осудили указ № 1400, потребовали от коллегии Министерства безопасности войти в контакт с руководством других силовых ведомств для выработки мер по цивилизованному выходу из политического кризиса. В принятой резолюции митинга отмечалось, что «21 сентября… в нашей стране совершено не просто надругательство над Конституцией РФ, а вопреки воле народа, выраженной ещё на референдуме в марте 1991 года, предпринята попытка окончательно волевым решением изменить государственный строй». Митингующие также потребовали от коллегии своего министерства «обратиться к президенту России Ельцину Б.Н. с требованием немедленно отменить его указ № 1400 от 21.09.93 года как грубо попирающий Конституцию, таящий в себе угрозу развала России, начала в обществе гражданского противостояния с непредсказуемыми последствиями».

С аналогичным ультиматумом к Ельцину обратилось около сорока региональных управлений Министерства безопасности.

Как видим, среди «чекистов» было много тех, кто стоял на страже закона, служил делу, а не лицам.

Регионы возвысили голос против переворота Ельцина

Большая часть руководства субъектов Российской Федерации чётко и однозначно оценила указ № 1400 как противозаконный. Они прямо заявляли об этом. Так, 25 сентября 1993 года главы 29 региональных Советов народных депутатов вступили с угрозой приостановить с 28 сентября перечисление налогов в федеральный бюджет, блокировать экспортные поставки нефти и газа, основные автомобильные и железнодорожные магистрали, если Ельцин не отменит указ № 1400.

Четыре дня спустя – 29 сентября 1993 года в Новосибирске прошло совещание представителей Советов сибирских территорий, участники которого обратились к премьер-министру В.С. Черномырдину с требованием немедленного прекращения блокады Дома Советов. Они пригрозили в случае невыполнения требования перекрыть Транссибирскую железную дорогу.

Следует заметить, что подобную позицию занимали руководители как региональной законодательной, так и многие главы региональной исполнительной власти. Например, свой голос против ельцинского переворота возвысили президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов, губернатор Брянской области Юрий Лодкин, губернатор Новосибирской области Виталий Муха и т.д.

26 сентября 1993 года в Санкт-Петербурге состоялось совещание представителей субъектов Федерации. Его участники приняли заявление, в котором предложили исполнительной и законодательной властям отменить все решения, принятые после 21 сентября (в том числе и указ 1400), провести в декабре одновременные досрочные выборы президента и народных депутатов. Было также принято обращение к правительству РФ, в котором содержался призыв соблюдать «элементарные права человека для граждан России и других государств, работающих в здании ВС РФ», восстановить в Доме Советов функционирование систем связи и жизнеобеспечения.

Через четыре дня в здании Конституционного суда состоялось совещание руководителей представительной и исполнительной власти субъектов РФ. На нём председательствовал президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов. Всего на заседании были представлены 62 российских региона. Было принято обращение, состоящее из нескольких пунктов: прекратить блокаду здания Верховного совета, отменить указ 1400 и последующие за ним решения, принятые парламентом, определить дату проведения одновременных выборов народных депутатов и президента.

Позиция Русской Православной церкви

Протест против блокирования Дома Советов выразили и высшие иерархи РПЦ. Так, патриарх Московский и Всея Руси Алексей II заявил, что «политические цели не могут препятствовать людям, находящимся в Доме Советов, пользоваться медикаментами, теплом и связью».

Вот так обстояло дело с якобы огромной поддержкой ельцинских путчистов.

 

 

 

Михаил Чистый

 

 

Октябрь 1993 года: 25 лет спустя. Часть третья

 

 

В предыдущей статье мы показали, как многие военнослужащие и сотрудники правоохранительных органов, а также региональные лидеры стояли на страже Конституции. Теперь нам предстоит уделить внимание саботажу ельцинской группировкой решений высших органов государственной власти.

Как Борис Ельцин был отрешён от власти

Известно, что Конституция, функционирующая до 1993 года, не предусматривала права президента изменить национально-государственное устройство, приостановить деятельность законно избранных органов власти. Соответствующее положение было зафиксировано в 121-ой статье Основного закона. Однако Б.Н. Ельцин, закрыв глаза на законы, написанные им же, предпринял прямую попытку государственного переворота.

Упомянутая нами статья Конституции РФ предусматривала «немедленное прекращение» президентских полномочий в случае роспуска органов представительной власти. Следовательно, за нарушение Основного закона страны полагалось объявление импичмента и назначение новых президентских выборов. Напомним, что в США Ричард Никсон потерял президентский пост после использования его подчинёнными противозаконных способов борьбы с политическими оппонентами. Речь шла об установке в Уотергейтском отеле спецслужбами штаба для прослушивания соперников. А осенью 1993 года речь шла о прямом противозаконном шаге, предпринятого Ельциным.

На этом основании Верховный совет (а затем Съезд народных депутатов РФ) принял постановление о прекращении президентских полномочий Б.Н. Ельцина и об их передаче до проведения новых выборов вице-президенту А.В. Руцкому

Слово высшей судебной инстанции

Следует обратить внимание на заключение Конституционного суда РФ, сформулированное в ночь с 21 на 22 сентября 1993 года. КС чётко сформулировал, каким конкретно статья Основного закона РФ не соответствует указ № 1400. Высший судебный орган подчеркнул в своём заключении, что это служит «основанием для отрешения президента  Российской Федерации Б.Н. Ельцина от должности…».

Таким образом, КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ установил, что Ельцин нарушил Основной закон, в связи с чем полагается объявление импичмента. Как бы то не было, но это заключение высшей судебной инстанции.

Правда, некоторые в ответ могут заявить, будто председатель КС РФ В.Д. Зорькин был вместе с парламентом и с А.В. Руцким. Во-первых, у т.н. «демократов» любые решения, выносимые не в их пользу, заведомо являются ангажированными. Следовательно, иной реакции от них можно и не ожидать. Во-вторых, достаточно проанализировать выступление В.Д. Зорькина на IX съезде народных депутатов РФ, прошедшем 26-29 марта 1993 года, решение КС РФ от 21 апреля 1993 года, касающееся способов подсчёта итогов голосования на референдуме, чтобы понять, что он не являлся и сторонников Верховного совета. В этом можно убедится, присмотревшись к его дальнейшим действиям. Как никак, Валерий Зорькин и сегодня является председателем Конституционного суда.

Саботаж решений высших органов власти

Б.Н. Ельцин и его окружение вовсе не думали подчинятся решениям Верховного совета и съезда народных депутатов. Хотя можете ли вы себе представить, чтобы в идеализируемых нашими «демократами» «развитых странах» могло бы произойти нечто подобное. Так, тому же Ричарду Никсону и в голову не приходила мысль саботировать решение Сената, вынесшего постановление по результатам расследования Уотергейтского скандала.

Тем не менее, мы знаем, что происходило в нашей стране ровно 25 лет назад.

Впрочем, дело не ограничивалось игнорированием решений высших властных структур. Был предпринята реальная попытка воспрепятствования их законной деятельности. Сюда относятся и распоряжение Ельцина министерству финансов прекратить финансирование Верховного совета, и отключение парламентской резиденции от телефонной связи, от отопления, электричества и водоснабжения, и блокирование «Белого дома» силами ОМОНа и внутренних войск с запретом передачей медикаментов и продовольствия, и окружение резиденции законодательной власти проволочным ограждением (спиралью Бруно, запрещённой всеми международными конвенциями).

Подобные меры были применены и к военным ведомствам – только из-за того, что большая часть высокопоставленных военачальников оценивала указ № 1400 как антиконституционный. Так, 22 сентября 1993 года в Генштабе и в Министерстве обороны отключили спецсвязь. Один из военных справедливо заметил, что «в любом государстве блока НАТО шутника, осмелившегося подобным образом посягнуть на обороноспособность страны, без промедления расстреляли бы на месте армейские коммандос». По его словам, «у нас же гражданский полковник при КГБ Старовойтов не только остался цел и невредим, но ещё и получил за это преступление чин генерал-полковника безопасности» (прим. – речь шла о директоре Федерального агентства правительственной связи и информации).

23 сентября 1993 года в Генштабе и в Министерстве обороны отключили обычную телефонную связь. Военнослужащих оставили без любой связи. Это прямой удар по обороноспособности. Это означает, что в случае чего страна беззащитна… Вот на что были готовы пойти ельцинисты ради сохранения власти, ради продолжения разрушительного ультреалиберального курса, проводившегося под присмотром западных империалистов. И после этого они должны были оставаться безнаказанными? Вопрос носит риторический характер.

Невольно вспоминается 1937 год, когда троцкистская агентура в РККА в лице Тухачевского, Якира, Уборевича и им подобным готовила военный переворот, рассчитывая на поддержку немцев. Аналогичны способом передавали им секретные сведения об обороне СССР в обмен на оказание помощи в подготовке свержения Советского правительства. Как и ельцинисты, троцкистско-бухаринские заговорщики тоже готовы были пожертвовать страной ради обретения власти и ради реставрации капитализма, к чему призывал сам Троцкий в своей работе «Открытое письмо ко всем членам ВКП (б)», опубликованном в «Бюллетени оппозиции» 23 марта 1930 года.

Вернёмся к событиям 1993 года. К зданиям Генштаба и Министерства обороны на Арбате тоже подтянули ОМОН. В ответ Генштаб ввёл в здание собственный батальон охраны.

Иностранные спецподразделения участвуют в политических событиях 1993 года

Отметим, что помощник и.о. министра обороны Владислава Ачалова Иван Иванов в своих воспоминаниях писал, как СВР РФ и Министерство безопасности сообщили в Верховный совет об участии «бейтаровцев» в осаде военных ведомств. Напомним, что согласно досье СВР РФ, «»Бейтар» представлял собой военизированное крыло израильской разведки. Согласно справке СВР, к 1993 году подразделение формально было расформировано. Но в 1993 – 1994 гг бывшие бейтаровцы называли себя «Организацией». В сентябре 1993 года активизировалась их разведывательно-диверсионная деятельность на территории России. Перед событиями 3-4 октября 1993 года члены «Организации» прошли спецподготовку по десантированию с вертолётов на базе подразделения Главного управления охраны РФ «Вымпел». В начале 1994 года целый ряд учебных лагерей в самой России (особенно в Ступино и вблизи Одинцово) контролировались службой безопасности группы «Мост» Гусинского и другими структурами. Многие из них подчинялись МВД Израиля.

И. Иванов пишет, что сотрудники МБ РФ и СВР РФ выразили озабоченность тем, что среди «бейтаровцев» оказались сотрудники Моссада.

Ответственность за неисполнение решений органов власти

Верховный совет и и.о. президента А.В. Руцкой, стремясь оказать психологическое воздействие на ельцинских путчистов, внесли в Уголовный кодекс РФ поправки, устанавливающие ответственность за действия, направленные на насильственное изменение конституционного строя и за воспрепятствование деятельности органов государственной власти. Предусматривались разные меры наказания – от 10-15 лет лишения свободы до применения смертной казни.

Что же, вполне справедливая мера. Ведь любое насильственное изменения государственного строя (кем бы оно не совершалось) ведёт к дестабилизации обстановки, угрожает целостности государства. К аналогичным последствиям приводит и неисполнение решений властных структур. Подобные «игры» расшатывают государственную целостность не в меньшей степени. События 1914 – 1917 гг., а также времен «перестройки» прямо свидетельствуют об этом.

В этой связи государство обязано пресекать действия, которые носят разрушительный характер. Любое государство – и капиталистическое,  и социалистическое. И не надо про демократию. Демократия – это не вседозволенность. Мы в эти игры играли и при Временном правительстве, и в годы «перестройки». В результате страна оказалась на грани развала. Благо, в 1917 году к власти пришли большевики, сумевшие предотвратить кончину России. Но в годы «горбачёвщины» страна все же развалилась…

А как действовал превозносимый либералами царский режим? После поражения революции 1905-1907 гг. санкции применялись даже к авторам Выборгского воззвания, которые призывали народ не платить налоги и не отдавать в солдаты. Призыв к саботажу налицо. Но если высший государственный руководитель  (тем более отрешённый от власти) делает то же самое, значит обязан отвечать перед законом не в меньшей степени, чем простой среднестатистический гражданин.

Как бы то ни было, А.В. Руцкой одобрил соответствующую инициативу, исходящую от ряда народных депутатов. По крайней мере, у многих были надежды, что внесение данных поправок в УК РФ заставит ельцинистов задуматься, стоит ли саботировать решения высших органов власти и прибегать к оружию? Но, как говорится, воз и ныне там.

Но т.н. «демократы» моментально раздули психоз. Так, глава администрации президента С.А. Филатов заявил, будто с Руцким идёт «террор» против народа, подобный «Сталинскому». Что тут можно сказать? Наглость «оранжистов» не знает границ. То, что они устроят несколько дней спустя в Москве, когда начнут в произвольном порядке арестовывать множество граждан, пытать либо без суда расстреливать на улицах – это получается правильно?  А когда речь шла о санкциях в отношении нескольких лиц, которые совершали государственный переворот, это, оказывается, новый 37-ой ?!

Аналогичные мысли посещают «либералов» при оценке ряда иных событий. Некоторые их активисты поддерживали оккупация Ирака. Когда марионеточной правительство в крови топило местные сопротивления, участники которого боролись против иностранных захватчиков, для них это «демократия». А когда, к примеру, президент Белоруссии А.Г. Лукашенко противодействовал организациям, готовившим «цветной переворот» в стране, — это, оказывается, «тоталитаризм» и «диктатура» (хотя в той же «цитадели демократии» — в США в годы маккартизма противодействовали организациям, пользующихся поддержкой других стран – особенно СССР. А мы, оказывается, не имеем права бороться с иностранной политической агентурой – прим.авт).

Также напомним, что в 1989 – 1991 гг. на митингах «Демократической России» звучали призывы вешать «партаппаратчиков». «Демократы» сами в своё время арестовали ГКЧПистов. А они сами что же? Выходит, пятую колонну нельзя трогать. Просто некой кастой наши «западники» себя возомнили.

Михаил Чистый

 

 

Октябрь 1993 года: 25 лет спустя. Часть четвёртая

 

 

В предыдущей статье мы писали о попытках ельцинской группировки удержать утерянную власть. Теперь мы расскажем, как «демократы» предприняли четыре попытки пойти на силовое свержение высших органов государственной власти.

Про танковый расстрел Дома Советов, произошедший 4 октября 1993 года, известно всем. Но при этом мало кто говорит о том, что до этого дня ельцинская группировка четыре раза предпринимала попытки направить свои формирования на штурм парламентской резиденции. Видя, что антиконституционный указ 1400 депутаты выполнять не собираются, «демократы» пытались несколько раз решить данный вопрос силовым путём. Мы расскажем об этом, опираясь на материалы воспоминания помощника и.о. министра обороны Владислава Ачалова, на книгу Олега Мороза «Так кто же расстрелял парламент» и на материалы сборника «Ельцин – Хасбулатов: единство, компромисс, борьба».

Первая попытка штурма

Первые тревожные сигналы начали поступать вечером 21 сентября – после обнародования Б.Н. Ельциным указа 1400. Так, А.В. Руцкой и Р.И. Хасбулатов в своих ответных телевизионных обращениях к россиянам заявили, что ими уже получены сведения о том, что Дивизия внутренних войск МВД им. Ф.Э. Дзержинского уже приведена в движении. Оба деятеля сообщили, что в Москву направляются специальные подразделения внутренних войск, намеревающихся взять штурмом парламентскую резиденцию (Александр Руцкой уточнил, что тремя днями раннее Дивизия им. Дзержинского отрепетировала захват здания, взяв гостиницу «Москва»).

Однако на защиту Верховного совета почти сразу пришло от полутора до трёх тысяч человек. Потом численность защитников Конституции у парламентской резиденции только возрастала. Вполне возможно, что противоположная сторона, заметив стремительный выход людей к зданию ВС РФ, осознала, что применение силы для неё было бы опрометчивым поступком.

Тем не менее, этот вовсе не означало, что ельцинисты полностью отказались от мысли штурма здания. Так, поздно вечером на совещании ГУВД Москвы его начальник генерал-майор милиции Владимир Панкратов настаивал на немедленном захвате «Белого дома». Но санкцию на соответствующие действия должен был дать министр внутренних дел Виктор Ерин. Однако последний отказался от данного шага. Кроме того, позиция московского ОМОНа, отказавшегося участвовать в антиконституционных действиях, тоже повлияло на отказ руководителя столичного ГУВД от предложенной им меры.

Кремль также не покидали мысли открыть огонь по Дому Советов. Так, Б.Н. Ельцин через час после оглашения им указа 1400 отдал распоряжение командующего войсками Московского военного округа привести в полную боевую готовность 2-ую мотострелковую и 4-ую танковую дивизии, 27-ую отдельную мотострелковую бригаду и ждать команды на их ввод в столицу.

В условиях реальной угрозы штурма здания Верховного совета депутаты организовали штаб обороны. Тем не менее, ельцинские путчисты, заметив, что к Дому советов подходит огромное количество его защитников, откладывали штурм, а потом и вовсе отказались. Но не окончательно.

Вторая попытка штурма

Ельцинские мятежники всё же не оставляли попыток захвата резиденции Верховного совета. Так, 24 сентября Кремль предъявил парламенту ультиматум: к 16 часам изъять всё розданное оружие. В противном случае угрожали штурмом Дома Советов.

Сделаем небольшое отступление. Во-первых, у любого государственного ведомства имеется своя охрана. Во-вторых, с 21 сентября содержалась реальная угроза штурма здания. Ведь в августе 1991 года «демократы» раздавали оружие тем, кто пришёл на площадь Свободной России? Было. И тогда они объясняли это необходимостью отразить возможный обстрел «Белого дома». Так почему же, с их точки зрения, в 1993 году Верховный совет не имел право на оборону?. В-третьих. даже газета «Коммерсант», которая отнюдь не принадлежала к сторонникам парламента, в те дни опровергла домыслы, будто оружие раздаётся бесконтрольно. В газете подчёркивалось, что речь идёт лишь о вооружении сотрудников Департамента охраны Верховного совета. Словом, ничего криминального в этом не было.

Тем не менее Руслан Хасбулатов и Александр Руцкой всё же отдали приказ складировать оружие. Разумеется, многие настороженно отнеслись к соответствующему решению, но начали его выполнять. Словом, начали делать то, что потребовал от них Кремль. Но чем дело закончилось? Упоминавшийся нами Иван Иванов в своих мемуарах писал, что был свидетелем того, как  к вечеру Владиславу Ачалову (руководитель штаба обороны Дома Советов и и.о. министра обороны) из ельцинского окружения поступила информация, согласно которой на 22 часа был назначен штурм здания.

Вот так вот. Защитник Конституции выполнили то, что требовали от них ельцинисты. Но последние восприняли соответствующие действия как проявление слабости. Словом, они требовали складировать оружие, чтобы было проще взять парламентскую резиденцию «голыми руками».

После этого, по словам Иванова, Ачалов немедленно отправился к Хасбулатову  к Руцкому доложить о готовящемся штурме. В результате председатель Верховного совета и и.о. президента РФ отменили свой приказ о разоружении.

Даже такой либерал как О.П. Мороз не скрывает, что вечером 24 сентября все признаки говорили о том, что непременно произойдёт штурм здания. Так, вечером началось ужесточение пропускного режима у Дома Советов. Например, журналистов больше не пропускали на площадь возле «Белого дома», мотивируя это заботой об их личной безопасности. К зданию Верховного совета начали подтягиваться дополнительные силы милиции. А в 17 часов возле парламентской резиденции появились семь грузовиков с солдатами Дивизии внутренних войск МВД им. Ф.Э. Дзержинского.

Около 22 часов военнослужащие внутренних войск начали надевать каски, бронежилеты, получать оружие и колоннами по 50-70 человек перемещаться по границам территории, охраняемой сторонниками парламента.

Казалось, что прямо сейчас внутренние войска начнут штурм здания… Но его не произошло. Одни сторонники Верховного совета призывали солдат не идти против собственного народа, другие угрожали, что если продвинуться вперёд хотя бы на один метр, то в них полетят камни.

Скорей всего, увидев твёрдое намерение защитников парламента оказать сопротивление, ельцинские силовики отложили штурм. Однако это был далеко не конец.

 

Третья попытка штурма

Вечером 26 сентября 1993 года в Дом Советов снова поступила информация о штурме здания, назначенного на 4 часа утра 27 сентября. Помощник и.о. министра обороны Иван Иванов в своих воспоминаниях пишет, что в 23 часа соответствующая информация поступила им по каналам МВД и Министерства безопасности. То есть, о готовящемся штурме «Белого дома» поставили в известность Хасбулатова  и Руцкого те ключевые сотрудники МВД и спецслужб, которые были против антиконституционного переворота. Выше мы писали, что таких людей даже среди членов коллегий силовых министерств было немало.

Как им удалось узнать соответствующее намерение ельцинских путчистов? Отнюдь не принадлежавшая к числу сторонников Верховного совета «Независимая газета» в те дни опубликовала информацию, полученную ею «из достоверных источников». По сведения газеты, вечером 26 сентября сообщение о готовящемся штурме Белого дома получил по спецсвязи оперативный дежурный МВД РФ (речь идёт о еринском МВД – прим.авт). Лицо, представившееся министром внутренних дел Андреем Дунаевым, сообщило, что 27 сентября в три-четыре часа ночи милиция и внутренние войска попытаются захватить Дом Советов. Звонивший предупредил, что неизбежным будет кровопролитие, поскольку защитники Верховного совета будут вынуждены открыть ответный огонь.

«Независимая газета» отметила, что «звонок можно было бы считать очередной шуткой телефонного террориста, если бы не одна деталь: номер телефона, по которому звонил «Андрей Дунаев», не значился ни в одном справочнике и был известен лишь очень узкому кругу из руководства МВД».

Что же получается? Они извлекли уроки из сорвавшегося штурма 24 сентября, когда поставили в известность парламент. В результате защитники Конституции подготовились к отражению атаки. Поэтому теперь путчисты решили нанести удар в спину, совершив «вероломное нападение». Поэтому и позвонили в МВД, чтобы сообщить о своих планах  и чтобы не допустить утечки информации.

Но, как известно, значительная часть заместителей Грачёва, Ерина и Голушко отрицательно оценивала указ № 1400. Но все члены коллегии правоохранитеьных ведомств – как руководители милиции и органов государственной безопасности, были поставлены в известность о готовящейся акции. Вот они и предупредили парламент о грядущем штурме.

Иван Иванов пишет, что не только от силовиков поступили соответствующие сведения. По его словам, к Александру Руцкому приходили сложивший депутатские полномочия и перешедший на сторону Ельцина Сергей Степашин, Григорий Явлинский и другие «посыльные» Кремля с уговорами «сдаться на милость Ельцина, так как ночью будет штурм».

События, разворачивающиеся в ночь с 26 на 27 сентября, словно свидетельствовали о неизбежности атаки со стороны внутренних войск. Так, в час ночи Р.И. Хасбулатов сообщил журналистам, что согласно имеющимся у него сведениям, штурм начнётся даже через полчаса. Он также сказал, что руководство Верховного совета обратилось к населению, поддерживающего парламент, с призывом прийти на защиту «Белого дома».

Между 2 и 2.30 ночи телеканал CNN дал в эфир интервью Хасбулатова и текст его обращения на фоне кадров прямой трансляции манёвров в окрестностях Дома Советов и приготовлений к атаке внутренних войск МВД.

К отражению штурма все были готовы. Так, эвакуировали в подвал здания пожилых граждан, женщин и детей. О.П. Мороз пишет, что информагентства сообщили, что во всех подъездах и на лестницах помещения Верховного совета заняли позиции вооружённые автоматами сотрудники Департамента охраны парламента и активисты Добровольческого полка, сформированного для защиты Конституции. Всем находящимся в помещении раздали противогазы на случай химической атаки.

В Доме Советов рассчитывали на содействие ряда армейских частей, командиры которых обещали оказать поддержку. Казалось, что в случае штурма надо будет продержаться около часа.

В свою очередь, Иван Иванов пишет, что на улице построился полк защитников парламента. Он отметил, что в 20 метрах за спиной на их глазах вплотную к забору стадиона «Красная Пресня» придвинулись автоматчики ОМОНовцы в касках и бронежилетах. Потом произошло отключение уличного освещения и одновременное включение прожекторов. Сделано это было людьми из штаба еринского МВД, разместившегося в гостинице «Мир» и в здании столичной мэрии.

Как развивались события дальше, описывает Иван Иванов: «В эфир на коротких волнах вышла радиостанция «Белого дома». С балкона, несмотря на приблизившийся ОМОН и световые эффекты, продолжали на виду у всех выступать депутаты. Они с пылу – с жару зачитали поступившую в 3.15 в ответ на услышанные по эфиру призывы о помощи очередную грозную телеграмму из оргкомитета военнослужащих Северного флота. За тридцать минут до начала атаки – в 3.30, — депутаты решили встретить штурм заседанием Съезда. Очевидно, вся эта суета и решительные приготовления в последний момент привели к отмене приказа на штурм «Белого дома». Через час ОМОН отвели от ограды назад».

О.П. Мороз в своей книге пишет, что 27 сентября в 2.30 некто «Андрей Дунаев», звонивший вечером 26 сентября оперативному дежурному МВД РФ, снова повторил звонок. Он сообщил милицейскому оперативному дежурному, что защитникам «Белого дома» роздали пулемёты.

Таким образом, увидев, что защитники Конституции готовы к отражению нападения, путчисты снова решили перенести штурм парламентской резиденции.

Многим казалось, что пронесло и что удалось выстоять. Утром в Доме Советов воцарилась эйфория. Депутаты начали поздравлять своих сторонников с победой. А первый заместитель председателя Верховного совет РФ Юрий Воронин, выступая на заседании съезда народных депутатов, выразил благодарность сотрудникам МВД и Министерства безопасности, которые, по его словам, «своевременно предупредили о готовившемся прошедшей ночью захвате Дома Советов».

Но радоваться было рано. Просто ельцинисты решили взять небольшую паузу и сменить тактику. Руководство парламента это предчувствовало. Так, Р.И. Хасбулатов, отвечая на вопрос журналистов газеты «Советская Россия» 27 сентября 1993 года, заявил, что «опасность штурма… велика». Но он выразил уверенность, что российские офицеры исполнят свой конституционный долг, вспомнят подвиг декабристов и не дадут попрать достоинство Российского государства и Российской конституции. Председатель Верховного совета напомнил, что офицеры вспомнят слово, которое они давали, принимая присягу. А присяга говорит о соблюдении верности Конституции Российской Федерации.

Четвёртая попытка штурма

В ночь с 27 на 28 сентября 1993 года в Доме Советов все вновь ожидали штурма. Однако на этот раз ельцинское руководство МВД, видимо, решило не ставить в известность о готовящейся акции ни парламент, ни всю милицию. Ведь они уже знали, что значительная часть высокопоставленных работников правоохранительных органов против ельцинского переворота и что они, проинформировав депутатов о планируемом захвате парламентской резиденции, фактически сорвали планы ельцинской группировки. В результате в «Белом доме» узнали об этом и так подготовились к отражению атаки, что брать их было бессмысленно.

Поэтому, скорей всего, вознамерились ограничится тайным распоряжением.

Но как Верховному совету удалось узнать о готовящейся атаке на этот раз? Как произошла утечка информации?

Олег Мороз в своей книге «Так кто же расстрелял парламент» пишет, что когда была угроза штурма здания, парламентарии тщательно готовились к обороне. По его словам, «это свидетельствует о том, что… Хасбулатов и его соратники всякий раз довольно точно – «в пределах допустимой погрешности» – информировались кем-то о намерениях противоположной стороны».

Хотя Дом Советов был в блокаде, но журналистам с трудом удавалось пробиваться сквозь милицейские кордоны. По словам Олега Мороза, журналисты проникали в здание ВС РФ через оцепление, «используя явное переутомление милиционеров и солдат, а также то, что на разных участках оцепления степень жесткости режима была различной». Вполне вероятно, что им милиционеры и солдаты Дивизии им. Ф.Э. Дзержинского говорили о своём намерении взять штурмом «Белый дом», на основании чего они пропустить не могут. А журналисты сообщали об этом депутатам.

Так, корреспондент «Советской России» Надежда Гарифулина, когда брала 27 сентября у Руслана Хасбулатова вышеупомянутое интервью, сообщила, что когда она пробиралась в Дом Советов, стоящие в оцеплении ОМОНовцы ей сказали буквально следующее: «Куда Вы идёте? Сегодня мы будем штурмовать».

Так, 28 сентября в начале второго ночи по внутренней радиосвязи депутатов призвали собраться в зале заседаний Совета национальностей. Появившийся в бронежилете Р.И. Хасбулатов сообщил, что в здание может проникнуть «Альфа». Депутаты оставались в зале до пяти часов утра. Но, видимо, ельцинские «силовики», послав кого-то из своих на разведку перед штурмом, увидели, что все снова подготовились к отражению нападения и поэтому отложили захват здания.

Однако блокада парламентской резиденции значительно усилилась. Так, О.П. Мороз, ссылаясь на сообщение зарубежного агентства Франс Пресс, пишет, что в ночь с 27 на 28 сентября в района «Белого дома» прибыли дополнительные силы милиции и внутренних войск. Они установили водомёты и развернули заграждения из колючей проволоки (т.е. Спираль Бруно).

В свою очередь, радиостанция «Эхо Москвы» уточнило, что приказ о выдвижении в район парламентской резиденции и о его блокировании ночью получили все районные отделения милиции.

Телеканал CNN с утра показывал следующее изображение: вокруг Дома Советов конная милиция, пожарные автомобили, колючая проволока, солдаты внутренних войск в бронежилетах и со щитами. Добавить к этому факт отключения «Белого дома» от всех коммуникаций, а также то, что в него не пускали ни медикаменты, ни продовольствия, ни даже машины «Скорой помощи».  Всё это напоминало настоящий нацистский концлагерь.

Вот к чему пришли те, кто в 1987 – 1991 гг. громче всех требовал т.н. «демократии» (а в реальности – дезинтеграции страны, разрушения порядка и дисциплины, расхищения общенародной собственности и свободы грабежа, пафосно прикрываемых демократической фразеологией).

Они действительно готовились пойти на штурм

Действительно ли ельцинские путчисты планировали осуществить захват помещения Верховного совета 21, 24, 27 и 28 сентября? Может быть, это было не более чем психологическим воздействием, оказываемом на депутатов с целью принуждения их к скорейшей капитуляции? Можно было бы высказывать соответствующие предположения, если бы не фактическое признание министр внутренних дел Виктора Ерина в намерении захватить парламентскую резиденцию.

Так, Р.И. Хасбулатов в своей книге публикует всю стенограмму совещания ельцинского окружения, прошедшего в Завидово 2 октября. Соответствующие материалы ему передали депутаты. Они, в свою очередь, получили записку от информатора, направленного на собранное совещание Ельциным.

Б.Н. Ельцин спрашивает членов правительства, когда они наконец то наведут «порядок» в центре столицы. Некоторые в ответ начинают сетовать на «бездействие» МВД Виктора Ерина. Звучат призывы отдать приказ захватить здание Верховного совета. В.Ф. Ерин тут же отвечает, что он четыре раза отдавал соответствующее распоряжение. Но командиры внутренних войск и ОМОНа, по его словам, отказываются, ссылаясь на то, что стрелять не придётся ни в кого.  Более того, они, по словам министра внутренних дел, после формирования «полка Руцкого» не хотят погибать.

Стало быть, ельцинские мятежники фактически признались, что предпринятые ими четыре попытки штурма Дома Советов были реальностью. Однако они были вынуждены откладывать их.

Михаил Чистый

 

 

Штурм

 

Примечание редакции: Публикуем статью депутата Государственной Думы VI созыва, секретаря МГК КПРФ А.В. Потапова о штурме Дома Советов, размещённую в выпуске газеты «Правда» от 1 октября 1994 года

Стрельба по Дому Советов и прилегающей к нему площади велась с крыш близлежащих зданий. В этот момент защитники Дома Советов стали быстро занимать удобные позиции. Безоружные люди на площади заметались. Среди них были женщины, старики и даже подростки. Люди стали спрашивать друг у друга, что происходит. Один из вооруженных гвардейцев Дома Советов, пробегая, крикнул: «Выдвинутая баррикада смята бэтээрами. Они прошли как по маслу. Берегитесь, они могут прорваться и сюда!» В этот момент стал нарастать гул моторов, и на площадь с южной стороны на огромной скорости ворвался первый бэтээр. Сначала показалось, что он не стреляет. Мало того, на нем были люди в штатском. Заметив это, кто-то крикнул: «Ура! Наши!» Но, дойдя до западного фланга, бэтээр открыл по защитникам Дома Советов ураганный огонь. Безоружные люди стали прижиматься к стенам здания. Но отскакивающие от них пули напугали: возле стен нет защиты. Я, пожилой мужчина, и еще один, средних лет, прячемся за автомобиль у стены, но он мало прикрывает. Времени на размышление нет, а тут на площадь ворвался второй бэтээр. Я выскочил из-за автомашины и помчался в ближайший подъезд Дома Советов.

Десять метров, отделявшие меня от спасительных дверей, я преодолел, наверное, в три прыжка. Куда делся старик за машиной, я упустил из виду.

В вестибюле толпилось несколько десятков человек, все без оружия, остальная площадь была занята ранеными. Проходит несколько минут, и стрельба начинается по нашему подъезду. Несколько гвардейцев с автоматами залегают у входа и держат оборону. Спустя какое-то время находящимся в вестибюле приказали лечь, так как противник начал стрелять по окнам. Я залег в наспех оборудованном закутке медпункта.

С каждой минутой подъезд оборонять все труднее. Стоять нельзя , лежать нет сил – не знаешь, что происходит. Раненые просят бинты, обезболивающее, воду. Санитарка куда-то отошла, медикаменты разбросаны, найти что-либо очень трудно…

Спустя немного кто-то командует: «Раненые, приготовиться к эвакуации. Возможно, противник прорвется в подъезд». Раненые начинают ползти, помогая друг другу, к входу в подвал. За ними ползут женщины, старики и уже в последнюю очередь оставшиеся безоружными мужчины.

Я провожаю глазами почти пустой вестибюль, и парень с «калашниковым» захлопывает за нами дверь. Стрельба над нашими головами становится все громче и чаще, кто-то закуривает, ему делают замечание: в подвале плохая вентиляция. С другой стороны подвала появляются люди с носилками. На них стонут, кричат раненые. Время тянется невыносимо.  Наверху бой, и чувствуется, что он становится все более ожесточенным.

Люди лежат и сидят на холодном полу. Наверху автоматные очереди, где-то совсем рядом слышно: садится вертолет. Откуда-то слышен крик: «Наши!»

И снова неизвестность. Кто-то приносит разрезанный кирпичик черного хлеба, раздает по кусочку. Люди почти не разговаривают друг с другом: большинство почти не знакомы. Несколько человек с другого конца подвала, среди них девушка в очках, осматривают имеющиеся в подвале ответвления. Спрашивают, нет ли среди присутствующих спелеолога. Такового не находится.

Выстрелы все громче и громче. Неожиданно звучит команда: «Внимание, газы! Всем надеть противогазы!» К моему удивлению, большинство раскрывают сумки и надевают противогазы. У меня противогаза, естественно, нет. Позже замечаю, что таких, как я, тоже немало. Тем, у кого противогазов нет, советуют приложить к лицу платки и шарфы, смоченные водой. Но воды тоже нет.

Кажется, пули бьют в дверь подвала. Людей просят перейти в другое крыло. Когда все встают, замечаю, как много людей здесь собралось. Внезапно звуки выстрелов нарастают, усиливаясь эхом. Грохот у двери, и выстрелы уже в подвале. Люди прижимаются к стенам, кто-то ложится ничком, кто-то стонет: «Сейчас нас всех прикончат». Его грубо толкают в бок: «Молчи!» Кто-то кричит в пустоту, в сторону выстрелов: «Не стреляйте, здесь только безоружные люди!». Издалека почти мальчишеский голос отзывается бранью: «Врете, бандиты!.. Если хоть один стрельнет, всех гадов положим!»

Люди разноголосицей вскрикивают: «Никто не стрельнет, здесь ни у кого нет оружия, здесь много раненых, женщин, стариков. Не стреляйте, вы же русские люди!» В ответ слышатся мат, угрозы, топот сапог. Вдруг перед нами вырастают два автоматчика, орут благим матом: «Точно, нет оружия?.. А то всех перекосим…» Подходят еще два автоматчика: «Всем строиться по одному! Всем руки вверх перед собой! Двигаться к двери!»

Все поднимают руки и строятся. Некоторые держат руки за головой. При виде таких автоматчики истошно орут: «Руки перед собой, падла!» Еще двое автоматчиков становятся в хвост образовавшейся шеренге. «Быстрей, быстрей!» — подталкивают автоматами последних. Мы все – пленные.

Нас ведут через лестницу этажом выше. Кто-то из автоматчиков бьет прикладом женщину в белом халате, отделившуюся от строя. В ответ получает автоматом по каске от своего командира: «Не трогай, это врач!» При этом стрельба где-то совсем рядом не прекращается. При входе на этаж всех обыскивают, даже женщин. У меня из карманов выбрасывают зонтик, блокнот. Подталкивают в спину: «Проходи!» Кто-то спрашивает: «Куда проходить?» «Ложись, где есть место!» — резко отвечают ему. Только теперь я обращаю внимание, что все, прошедшие впереди меня, лежат на полу ничком. Места свободного не вижу, с трудом раздвигаю каких-то людей и ложусь. Пол холодный. Проходит не менее четверти часа, как уложены все.

Время идет. Звуки автоматных очередей раздаются со всех сторон. Прямо здесь же идет бой за ствол лестницы. Кто-то тихо советует: «Головы не поднимайте, а еще лучше, закройте ее руками». Врачам разрешено оперировать тяжелораненых. Запахло медикаментами. Снаружи бьют по стеклам, осколки летят над нашими головами. Кто с кем ведет бой – непонятно. Слышится шепот: «Может, это наши?» Шепот переходит в ликование: «Это наши пришли, это кантемировцы. Они за Ельцина не пойдут».  Командир десантников, кажется, капитан, поднимает пистолет и кричит: «Всем молчать!» Стреляет над нашими головами в воздух.

Лежим. Кто-то затянулся сигаретой. Послышался голос: «Ребята, не курите, оперируем четырехлетнего ребенка»…

От постоянного лежания без движения на бетонном полу немеют руки и ноги, перестаю чувствовать свое тело. Кто-то обращается к военным: «Ребята, зачем вы нас сюда положили? Если взяли в плен, уведите, куда хотите». Капитан приказывает: «Отставить разговоры, будете делать то, что вам сказали. Это война».

Как ни странно, сказанное им взбадривает лежащих. Многие сохраняют надежду, что где-то снаружи в бою участвуют другие подразделения, недавно подошедшие и вставшие на защту Верховного Совета. Арестовавшие нас десантники или не знают этого, или, если знают, не говорят нам. Звуки автоматных очередей все нарастают. Они звенят в ушах. Замечаю, один глаз у меня в слезах, хотя я не плачу. Только потом увидел, что по помещению стелется дым…

На мгновение все глохнут. Здание сотрясается от удара огромной силы. Летят оставшиеся стекла. Автоматчики садятся или ложатся на пол к нам. Еще такой же удар. С пола крик: «Ребята, они не оставят от Дома Советов камня на камне. А вы, солдатики, тоже вместе с нами накроетесь!» Опять удар. Сыплется штукатурка, отваливается целыми кусками. В воздухе дым, гарь, пыль.

У окна священник затягивает молитву. Его останавливают соседи: «Молись, только тихо, а то погибнем здесь все». По полу проходит слух: возможно, идет встречный бой, и то подразделение, которое нас арестовало, со всех сторон отрезано. Единственное их спасение – быть с нами и держать нас в качестве заложников.

Неожиданно капитан крикнул: «Внимание! Всем ползти вниз, в подвал!» Народ ликует: «Это точно наши! Видать, конец пришел вашему Ельцину!» Люди просят пропустить вперед женщин и стариков. Под оглушительную канонаду все заползают в подвал. Вместе с нами и охранники. Кто-то из пленных шутит: «У нас три пути: первый – выходим в освобожденную страну, второй – нас выводят в наручниках, третий – наши трупы находят под обломками Дома Советов».

Неожиданно появляется капитан. Оружие опущено. «Слушайте меня внимательно. Все строятся по двое и продвигаются в противоположный конец подвала».

Люди послушно идут, продвигаемся на второй этаж. Слышится шепот: «Священники!». Но я ничего не вижу. Идем вдоль рабочих коридоров Дома Советов. Поражают разгромленные кабинеты, разбитая аппаратура. Нас подводят к огромному окну без стекол. Капитан командует: «Тройками прыгайте вниз!»

Никто ничего не понимает, но послушно группируются и прыгают. Прыгаю и я, благо, не очень высоко. Поднимаемся по земляному откосу и проходим сквозь строй свистящих и улюлюкающих подростков. Кого-то из нас подростки из толпы бьют в лицо, спину, кричат: «Бандиты, красная сволочь!…»

Мы собираемся группой человек в десять и только после этого выбираемся. Мы на свободе. Выстрелы еще раздаются. Стреляют танки прославленной Кантемировской дивизии. На этот раз не по немцам – уничтожают русских. Мы идем по Москве в сторону Нового Арбата. При проходе через несколько оцеплений всех тщательно обыскивают. Наконец, пройдя через последнее оцепление, мы понимаем, что живы. Но свободны ли?

 

Александр Потапов

«Правда», 1 октября 1994 г.

В последствии и в настоящее время А.В. Потапов

 — секретарь Московского горкома КПРФ

Добавить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.
CAPTCHA
This question is for testing whether you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
1 + 11 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.